Дек 01 2017

Паладин из Нашора-Шарта (главы 1,2)

Глава 1.

Повелитель Боли Эргот ходил мрачнее тучи. Ещё бы: его внук, Грейлан, до сих пор не слишком радовал своими успехами. Как правило, к сорока пяти годам (что соответствует совершеннолетию у обитателей Нашора-шарта) демоны уже уверенно используют свои силы, какие им позволяет кровь.

Молодой Грейлан же до сих пор не проявлял никаких способностей, что злило деда – как-никак, отпрыск одного из самых опасных демонов Нашора-шарта, и до сих пор бездарный!

С ребёнком вообще хлопот много было. Он плакал, когда дед брал его на руки, как будто не получал удовольствия от боли. Наконец, плюнув на условности, Эргот поручил растить внука старой Клесси – милой демонессе с точки зрения Повелителя Боли, но всё же отличающейся от нормальной няньки примерно настолько же, насколько старший дознаватель-инквизитор отличается от знахаря. К счастью для малыша, нянька была не только строгой, но и ленивой – так что большинство обещанных наказаний откладывались на «потом» и благополучно забывались.

В который раз вздохнул, вспоминая свою дочь. Бедняжка проявила свою природу настолько, что просто не пережила родовых мук. Иначе она бы воспитала своего сына, как полагается.


– Дед, может не надо возвращаться к этому вопросу снова? – взмолился молодой демон, когда в его комнату вошёл Повелитель Боли. Как и все демоны, он выглядел вполне обаятельным молодым человеком, пока ещё ничем не примечательным – особые черты внешности прилипают к любому из них уже после определения спектра силы. Так сам Эргот больше походил на сурового и сухого Великого Инквизитора, чей грозный лик как будто говорил: «быть пыткам».

Вместо ответа Эргот взглянул своим магическим взглядом на внука, и тот скривился от боли. Затем спокойно сказал:
– В твоих интересах определиться в своих наклонностях и поскорее. У меня давно кончилось терпение. Ты меня понял?
– Я не хочу причинять никому вред, – процедил сквозь зубы Грейлан. Спокойные голубые глаза Эргота вновь выдали болезненный взгляд. Он всегда это делал, когда злился, а внук часто сердил его своими выходками.

– Не хочешь причинять вред – не надо. Посмотри на Танту, кухарку нашего имения. Она давно подчинила себе силу голода, и с успехом может накормить кого угодно. А также наоборот – внушить чувство сытости, когда не в настроении готовить. Или Ицей, тот смазливый красавчик, который легко вызывает ревность у любого одним своим видом!

Грейлан фыркнул. Танта иногда развлекалась тем, что морила голодом своих поварят, а потом смотрела, как те маются животами. Ицей же разрушил много счастливых семейных пар. Даже семью его хорошей подруги, за что Грейлан особенно ненавидел Разжигателя Ревности.
– Почему я не могу быть просто самим собой? Я вообще хочу уйти к людям, в Лигу! Или к магам, в Халифат, изучать мир!

От такой неожиданности Эргот вздрогнул, и «наградил» своего внука одним из самых тяжёлых взглядов, что получали разве что бедняги-рейдеры в  Эпоху Бессмертных.  Бедняга вскрикнул, и утёр струйку крови, поползшую из носа.
– Никогда демоны не опустятся до того, чтобы жить бок о бок с остальными расами, – всё тем же спокойным тоном произнёс Эргот. Глядя в светло-серые глаза своего внука, тот захотел что-то ещё прибавить, но решил что с него хватит.


Дождавшись, пока слуги займутся уборкой, Грейлан собрал вещи – для вельможи весьма небогато, но в самый раз для путешественника  – и выскочил в окно. В Павильоне Боли ему оставаться больше не хотелось. Что-то случилось с молодым демоном, словно лопнула какая-то преграда… и это его пугало. Не станет ли он таким же, как и его жестокий дед, вестником боли? Или ещё чего похуже… нет, он уйдёт к людям, в Лигу Братьев, и попытается стать хорошим!

«Грей, ты куда?» – раздался внезапно голос в сознании Грейлана. Этот фокус демоны выучили сравнительно недавно, преимущественно те, кому ещё не исполнилось пятьдесят. Разговаривать, как гости когда-то… хотя сами гости уже утратили эту способность в большинстве своём, предпочитая «шёпоту» устную речь или письменную – с помощью зачарованных журналов.
«Аолен, откуда ты узнала, что я… впрочем, неважно. Я ухожу отсюда, можно воспользоваться порталом твоей тёти?» – спросил Грейлан.
– Ага, щас! Я не для того тебя поймала, чтобы ты убежал! У нас кстати праздник был, я полностью оправдала желания тёти Векоры! – похвасталась Аолен, выходя из-за кустов. Она была чуть моложе Грейлана, и больше походила на эльфийку – платиновые  волосы, кустистые брови (которые только подчёркивали её обаятельные зелёные глаза), совсем как у отца. И острые ушки, как у матери.
– И ты хочешь сказать, что тебе это нравится? Перетасовывать колоды судеб всех встречных? – скривился молодой демон.
– Ну, допустим, я сама себе хозяйка. И своей судьбы тоже. – Аолен упёрла руки в бока, и критически осмотрела Грейлана. – И вообще, если бы мы использовали свои силы разумно, мы бы не сидели тут как узники, на нашем острове. Помнишь, к нам приходили гости? Вот уж кто свободен! А мы?!
– Я сейчас тоже буду свободен, я ухожу к людям. Надеюсь, меня примут. У них и люди и эльфы и гномы и мертвяки, уж одному демону будет место, я прав?
– Хочешь, я тебе помогу? – спросила Аолен, хитро прищуриваясь, – Я ещё не использовала свою силу на других, но думаю всё получится как нельзя лучше!

Грейлан поморщился. Знал он силы Хозяйки Случайностей… её племянница вряд ли ушла далеко. Дар их рода оказался такой прочный, что передавался уже восемь поколений подряд.
– Эк как тебя скривило… не волнуйся, я знаю что делаю! Я на себе ставила опыты, получается классно! Не двигайся…

Аолен взглянула на Грейлана, и сверкнула своими зелёными глазами.
– Ну… и? – не понял молодой демон. Ничего не происходило.
– Что «и»? Скоро почувствуешь. В общем так, подумай хорошо, что ты забыл, и где неувязка в твоём плане, – невозмутимо сказала девушка.

Грейлан подумал, и тут же ему в голову пришло несколько вещей.
– Аолен, ты чудо! Поставлю морок, чтобы слуги не подняли шум раньше времени, возьму с собой побольше печенья в дорогу, и стащу пару золотых из сокровищницы! Какой же я был дурак, столько всего упустил!
– Ну-ну. Беги, пока не поздно! – усмехнулась Аолен, смотря за приятелем, который подобно горной кошке карабкался по стене в окно своей спальни.


Едва юноша очутился в спальне, как там же показался и сам Эргот.
– Ты ещё не спишь? Я хотел ещё немного поговорить с тобой, – тихо сказал дед. Грейлан уже приготовился к очередной порции пыток, но Повелитель Боли так и не начал их применять.

– О чём ты хотел поговорить со мной? – сухо спросил молодой демон.
– Прости меня за мою вспыльчивость, это было перебором, использовать на тебе, пусть и в воспитательных целях, мой коронный взгляд. Я сам бы воспринял это как должное, но твоё восприятие отличается от моего, надо бы это учитывать. В общем, я решил, что тебе будет полезно пообщаться с твоими сверстниками, и они проще тебя подтолкнут к тому чтобы стать тем, кем ты должен стать. Завтра я устраиваю званый ужин, приглашаются все твои сверстники, из знатных родов.
– Дед, что на тебя нашло? Ты же меня ненавидишь! – удивился юноша. Старик покачал головой.
– Я тебя не ненавижу, а люблю, – возразил Эргот. – Но для меня причинять боль и любить – это одно и то же. Наверное, из-за этого твои родители просто не дожили до твоего совершеннолетия. Не выдержали моей… натуры. Я хочу чтобы ты стал полноценным, чтобы не проклинал весь мир за то, что ты родился обделённый талантом. Который, замечу, у тебя обязан быть! По праву рождения. Ты мог бы стать великим воином, мастером дознания, или хотя бы помогать мне в Академии.

Академией Эргот называл небольшую школу, в которой занимался муштрой солдат, прививая им стойкость к боли. Многие дошли уже до такой степени мастерства, что с лёгкостью могли перенести сотню ударов плетью, пытки имперской школы и плач банши.

Повелитель Боли подошёл, и погладил внука по плечу, как это делают среди эльфов. Плечо обожгло болью, но слабо: Эргот изо всех сил сдерживал естественные для себя порывы.
– Всё хорошо, я на тебя не сержусь, – сказал примирительно Грейлан. Эргот ушёл, снова молча.

«Как оно прошло? Всё хорошо?» – спросила Аолен.
«Как ни странно, да. Завтра будет званый ужин, полагаю, ты тоже приглашена» – сообщил юноша подруге.
«Ну вот и славно! Только смотри, не поубивай гостей!» – хихикнула Аолен и исчезла из сознания Грейлана.


Эргот в то же время уже отправил почтовых ястребов соседям. Он испытывал ту невообразимую разновидность боли, которую никогда не чувствовал. Это было странно, но она действительно приносила ему неприятные ощущения, и всё что тот мог сделать – это пойти на поводу у своего несносного внука, в меру правил приличия и здравого смысла. Признать, что был слишком строг, попросить прощения… И может быть даже смириться с тем, что Грейлан так и останется никчёмностью до конца своих дней. А потом распустить слух, что его дар оказался слишком сильным, и проявится лет в сто-двести… как было у основателя рода демонов Боли. Да, это будет хороший план.

Глава 2.

Эргот снова был как на иголках, и ему это не нравилось. Но он старался ходить как можно тише, и не причинять лишний раз боль своему внуку. Пока получалось, хотя за завтраком он почти убил горничную, бедняжку еле откачали дежурные знахари. Возможно, ей досталась вся невыпущенная боль прошлого вечера. А ближе к полудню в имение стали подходить гости.

– Спасибо за это приглашение, Эргот, это было странно! Ты всегда сухарь сухарём, а тут вдруг на тебе! Приятно! – улыбнулась Векора. – Лена, иди к своему другу, дай взрослым поговорить.

Аолен послушно пошла на половину зала, где уже сидели трое – сам Грейлан, сын Ткача Уныния и дочка Отца Шуток. Как и полагалось в соответствии с полярностью дара, молодой Неро испытывал жуткую неприязнь к весёлой и милой Любе.
– Ну что, как я вижу, всё сложилось идеально! – заключила Аолен. – Как я и думала! Я не знала, что именно получится, но зато умело направила вектор в нужную сторону. Так что… можете называть меня Хозяйка Удачи! Если уж моя тётя именуется Хозяйкой Случайностей.
– Тебе просто повезло, – пробурчал Неро. С ним оказалось всё банально просто: он унаследовал от своего угрюмого папаши тот же дар навивания темных мыслей. Правда, в отличие от остальных, делал это неумело – пока что его дар распространялся в лучшем случае на низших демонов, вроде сторожевых горгулий или плотоядных пауков. Хотя и пытался упорно портить настроение всем, кто под руку попадётся. Надо отдать ему должное, иногда это удавалось.

– А по-моему ты просто молодец, Леночка! – воскликнула Люба. Словно в противовес худому, черноволосому и невыразительному Неро, дочь Отца Шуток была пухленькой, низкорослой, с длинными волнистыми волосами красивого рыжего оттенка, а её карие глаза светились добротой.

К тому же, Люба оказалась эмпатом – она умела очень тонко оценить настроение окружающих, и если оно недостаточно хорошее – поднять его. Для неё это было очень просто: она знала кучу анекдотов, весёлых песенок, да и просто её внешний вид прогонял всё плохое настроение.

Как думал Эргот, способности Любы к эмпатии можно использовать и в обратную сторону – чтобы жертва почувствовала всё самое ужасное, что только может почувствовать… или хотя бы просто билась в истерическом смехе, пока сердце не остановится. У более лёгкого на подъём папаши Грациара на это было своё мнение: добрый демон, который может развеселить кого угодно – это сама по себе прекрасная шутка! Сам Грациар о таком и мечтать не мог, и был несказанно рад за свою дочку.

– А ты можешь снова на меня посмотреть, чтобы дед отстал от меня с пробуждением моего дара? – поинтересовался Грейлан.
– Теоретически да, но на практике тебе это не нужно, – заметила Аолен. – Ты вполне можешь выбрать себе дар по своему характеру. Я так и сделала. И вместо того, чтобы жить в царстве случайностей, я сама крою жизнь, как мне захочется. На причинении боли реальность узлом не завязана.
– Попробуй просто думать о хорошем… или о макаронах, – сказала Люба. Юноша не удержался, и улыбнулся, а Аолен просто прыснула. Даже Неро скривился, маскируя улыбку. Сама по себе шутка была не ахти, но такова уж была способность Любы, превращать любую усмешку в веселье.

– А ты не думал, что от себя не убежишь? Попробуй просто получать удовольствие от того, кто ты есть. Родителей не выбирают, – заметил Неро, отправляя в рот очередную вишенку.
– Тебе бы в Коричневый сон, Реальность подменять… – проворчал Грейлан.
– Эй, это вообще-то идея твоего деда была, нас всех собрать! Если вы выгородите меня перед старшими, я бы посидел в одиночестве на пляже. Мне от вашей компании тоже нет никакого удовольствия.
– Да не вопрос, иди! Сейчас я всё устрою, – сказала Аолен, сверкнув глазами. Неро сдержанно поблагодарил девушку, и пошёл в сторону веранды, откуда можно было покинуть поместье незамеченным. Оргазор хотел что-то сказать, но его отвлекла реплика Грациара, и тот забыл, что хотел сообщить своему сыну.

– Итак, ты хочешь сбежать из Нашора-шарта? Да ещё и без меня? – спросила Аолен. – Я тоже хочу развлекаться!
– Я могу попросить папу, он нас прикроет в случае чего, – улыбнулась Люба. – Я уже видела и владов, и людей, и даже северян! Поэтому побуду вашим гидом по этим землям!

Аолен и Грейлан переглянулись.
– Ты с нами? И что мы втроём будем делать? – спросил юноша.
– Ну пожа-а-алуйста! – протянула Люба, жалобно хлопнув ресницами.
– Ладно, уговорила. С тобой просто невозможно иметь дело… – пробурчала Аолен.
– Почему?
– Тебе совершенно невозможно отказать…


После ужина всё же состоялся разговор с Отцом Шуток, уже изрядно выпившим, и пребывавшим в замечательном настроении.

–…то есть, вы хотите отправиться в большой мир? А ваши родители знают об этом? – спросил Грациар, выслушав тройку подростков.
– Не совсем, – уклончиво ответил Грейлан. – Но они нас точно не отпустят, не то что вы.
– Мы хотим повидать гостей! – сказала Аолен. – Мне уже жуть как надоел Нашора-шарт!
– Папа, ну помоги, а? Нам больше не к кому обратиться, – поддакнула Люба.

– Пацанёнок без дара и две малолетних девицы, не способные сражаться. Одна из них – моя единственная и любимая дочь. Тайком от взрослых. Убегают на большую землю. А я должен буду их ещё и выгораживать… – сурово заключил Грациар, хмуря лоб. Но тут же резко переменился в лице и улыбнулся.
– По-моему это просто отличная шутка! Только смотрите, дел не натворите, и не убейтесь, а то с тех пор, как эпоха Бессмертных закончилась, ваши шалости уже могут стать билетом в один конец в загробный мир. Не то чтобы мне не проникнуть в Анклав, но тут на одного босса будет надежда. Хотя, я за вас спокоен, Лена уж точно провернёт всё в лучшем виде.


Солнце ещё не успело зайти за горизонт, а тройка путешественников уже находились во дворце Грациара. Отец Шуток достал из запасников реагенты для открытия портала, и реальность прорезала щель, за которой находился вечерний лес. Куда более спокойный, нежели джунгли родины демонов, хоть там и бушевала гроза.

– Грей, подожди секундочку, – попросил Грациар. Юноша обернулся.
– Пока ты не проявил свой дар, назовись как-нибудь иначе. Знаешь, примета такая есть, что бездарные вечно дразнят смерть. Поэтому если твой дед внезапно узнает, что на континенте укокошили Грейлана, то мало никому не покажется.
– Хорошо… я буду аккуратен. – Грейлан подивился серьёзному тону самого весёлого демона Нашора-шарта, но решил не протестовать. – На всякий случай, я уже взял жилет из кожи триглава.
– Лучше раздобудь где-нибудь латы. И меч покрепче.

Грейлан попрощался с Грациаром, и шагнул в портал, который тут же захлопнулся. А сам Отец Шуток пошёл в свою тайную комнатку, пересматривать «Жандарма из Сен-Тропе».

Добавить комментарий

Your email address will not be published.