Дек 05 2017

Паладин из Нашора-Шарта (главы 9,10)

Глава 9.

Как и предсказывал автор письма, Грей очутился прямо перед входом в дом. Простая избушка, с соломенной крышей и окнами, затянутыми пергаментом, как у бедняков. Постучал в дверь.

Ему открыл дверь совершенно невзрачный человек. До такой степени невзрачный, что нельзя было определить даже его возраст. Внимание Грея привлекала то борода до пояса, то небольшие косички, то бритый череп, то ярко-фиолетовые глаза… и в этом была самая пугающая черта существа перед ним: нельзя было сказать вообще кто или что это. Но сознание пугаться отказывалось, а интуиция подсказывала что это и есть тот самый алхимик.

– Не называй ни одного имени. Если захочешь обратиться ко мне, скажи «эй ты». Я же должен обходиться без имён вообще, – сразу сказал он. – Здесь проходит очень деликатный процесс, отсюда и мой облик, который тебя смутил. Капля за каплей дистиллируется определённость.
– Мне нужно зелье. Но я не знаю какое, – сказал паладин. Его голос звучал низко и хрипло… или наоборот, в нём проявились визгливые нотки базарной торговки? Определённость… тут её не было вообще.
– Некоторое время, пожалуйста. Процесс может закончиться в любое мгновение. – ответил алхимик.
– Может тогда лучше подождать? – предположил паладин.
– Нет. Любое дело должно быть доведено до конца. Возьми этот шарф и оботрись им хорошо, особенно удели внимание кистям рук.

Пока молодой демон пачкал белоснежный шёлковый шарф в дорожной пыли, всё понемногу начало приобретать черты: стены вовсе не были увешаны травами и мешочками, а скорее уставлены шкафчиками. Один из шкафов был установлен прямо на окне, и свет пробивался сквозь флакончики и мешочки. Алхимик же был одет в простую холщовую мантию деревенского знахаря, но чистую. Его мягкие белоснежные волосы завязаны в узел на затылке, короткая борода делала похожим на эльфа, а глаза… глаза по-прежнему остались разными. Один глаз – болотно-зелёного цвета, второй – жёлтый, со змеиным зрачком.

– Ну вот, процесс завершён, как раз вовремя. – сообщил алхимик густым басом, и закупорил большую бутыль на пять литров воском. – Дай сюда шарф. Хочу поблагодарить тебя за то, что ты принёс на себе столько неудачи, но твоё счастье что портал перенёс тебя прямо перед домом. Ты мог бы упасть на пол-пути в волчью яму, и медленно умереть, нанизанный на колья, или… впрочем, не важно. Но помни о запрете на имена.
– Разве определённость не закупорена? – спросил Грей.
– Дело не в этом. Когда я слышу свои имена, во мне просыпаются мои прошлые жизни. Некоторые из них, смею тебя заверить, отменные алхимики, но от других ты не получишь и компота. Пока мне лучше остаться тем, кто я сейчас… кем бы я ни был.

Грей быстро пересказал свою историю, и уже был готов к тому, что алхимик даст ему то самое зелье, но тот только фыркнул.
– Бред. Я сам не знаю, что варю. Как можно предсказать эффект зелья, что сварено из жабьих слёзок, драконьего корня, толчёного упорства и маринованных в суете воспоминаний? Однако людям они нравятся, мои зелья дорого стоят.
– Надеюсь, они того стоят. Ты можешь дать мне зелье сейчас?
– Нет, я его сварю. И плата вперёд.
– Что за плата? У меня есть…

Алхимик раздражённо отмахнулся.

– От тебя мне нужен один из ключевых ингредиентов. Одно счастливое воспоминание. Но достаточно старое, из тех, что пришли к тебе в детстве.

Вот тут Грей задумался. Его детство было мрачным, и исполненным страданий, как и у любого, кто имеет дело с Повелителем Боли, или даже с нянькой – Строгой Клесси.

Хотя было одно событие… единственное, что Грей смог вспомнить.

Это было, когда Грей был ещё совсем маленьким. Пять с половиной лет. Тогда Эргот ушёл куда-то по своим делам, Клесси сидела со своими подругами (обсуждала несносность молодого поколения, наверное). А сам Грейлан пробрался на кухню.
– Эй, малыш! Ты чего забы… ох ты ж! Внучек хозяина! – раздался приятный голос. Это оказалась престарелая демонесса, напоминающая сухую, как пустынное дерево, старушку с редкими седыми волосами, и маленькими глазками.
– Только не говорите никому, что я был тут! – сказал Грейлан. Он уже был наслышан о жуткой поварихе, которая может заставить страдать от голода или обжорства силой мысли. Говорят, двоюродная сестра деда, которую тот ненавидит достаточно, чтобы не общаться, но не может выставить из поместья, поскольку это противоречит его кодексу чести.

– Можешь не бояться меня, я не буду тебя наказывать! Я Олльмарта, но ты можешь звать меня бабушка О. Я пришла поживиться чем-нибудь у грымзы Танты. Знаешь ли, я не привыкла добывать себе еду иначе, чем воровством.
– Вы – воровка? – спросил Грейлан, и сжался в комочек от сознания некорректности вопроса. Бабушка О тепло рассмеялась.
– Да, ты прав. Не надо стесняться, я лучшая воровка! Такой уж у меня дар. Кстати, хочешь я тебя чем-нибудь порадую? Думаю, дедок твой не сильно тебя балует, я права?

Голос Олльмарты был такой добрый и забавный, что малыш постепенно избавился от страха, и кивнул. Старушка достала из сумки большое кристальное яблоко, и щёлкнула ногтем по нему. Раздался мелодичный звон, и яблоко осветило кухню красивыми бордовыми переливами. А потом ещё… что же ещё сделала бабушка О? Показала пару фокусов из своего арсенала, она же была лучшей в своём роде. А потом она… как её звали… на «О» как-то.

– Спасибо тебе, это действительно очень хорошее воспоминание. Прости что я срезал его, но я сделал его очень аккуратно. Если наступит время, ты сможешь его себе вернуть, – сказал алхимик. А Грей только грустно вздохнул, поскольку теперь в его детстве больше не осталось сильных светлых воспоминаний.

Алхимик быстро собирал травы, и начал варить своё зелье – из трав, минералов, порошков… некоторые вещи были совершенно невообразимыми, такие как сгущённое раскаяние, или толчёное в нефритовой ступке мнение. Или тонкие, похожие на прозрачные лепестки диковинного растения, чешуйки воспоминаний (среди которых было и личное воспоминание Грея).

Наконец, зелье закончило бурлить в котелке, и алхимик перелил его в объёмистый флакон. Пока зелье выглядело прозаично – как мутная болотная вода.
– Не бойся, флакон не разобьётся. Песчаное стекло хрупкое, но нет ничего крепче стекла, что выплавлено из клятв. Иди, и сделай с этим зельем то, что должен. Тебя уже ждут, но это не моя забота.
– Спасибо тебе! Как мне попасть обратно? У тебя есть порталы? – спросил Грей, пряча бутылку в заплечной мешок.
– Нет, но тебе сейчас он и не понадобится. Дверь моего дома всегда портал. Ты выйдешь там, где будешь нужен, ни больше ни меньше. Может быть даже из моей кладовой, если твои поступки не будут в разладе с моим характером. Кажется, они понравились друг другу.

Паладин решил не продолжать эту беседу, и ушёл. Что это было за зелье – он не знал. Но цена за его приготовление была слишком высока, и теперь отдавала пустотой под сердцем. Впрочем, интуиция утешала, утверждая, что эта пустота быстро пройдёт.

Глава 10.

Грей проснулся. Комнатка, которую он снял в одном постоялом дворе была ничуть не хуже общежития магов – стараниями привыкших к комфорту гостей, редкий ночлег был без удобств. Умылся, наскоро перекусил уже принесённым завтраком, и спустился вниз.

– А вот и ты, Грей, я ждал тебя, но не хотел будить. Говорят, недавно в твоём номере побывали мастера-дрёмоплёты. – раздался голос из обеденного зала. Паладин осмотрелся: полный добродушный трактирщик, у которого он снял комнату вчера, варил за стойкой какой-то сладкий напиток. Перед ним сидела женщина с рыжими волосами, и что-то рассказывала, а он кивал. Неподалёку за столиком – располагался молодой человек в белой мантии.
– Что, кто? – не понял юноша.
– Дрёмоплёты. Мастера из мира, где сновидения пусть и пусты, но красивы. И мало чем отличаются от живописи или поэзии для местных. Вряд ли ты видел что-то стоящее, но тебе скорее всего снилась та восхитительная ерунда, которая потом делает грядущий день добрым, – пояснил человек в белом. – Садись, у меня к тебе есть очень важный разговор. Трактирщик, пожалуйста, сделай нам кофе.
– Уже готовится! – ответствовал хозяин трактира. Грей подсел к человеку в белом, и почувствовал, что что-то в этом человеке не так. Он уже чувствовал это  раньше, в Нашора-шарте. Тем не менее, собеседник демоном не был. Скорее наоборот. Человек в белом заметил смятение молодого паладина, и сказал прямо:

– Не буду тебя мучить, в кругах шартийцев меня называют «боссом».

– Босс? Я думал, главный демон это… – начал Грей, но человек в белом только улыбнулся.
– Нет никакого «главного демона» и не было, я один из тех, кто создал этот мир. Понимаю, это неожиданно.

– Я не пойму только, как такие тайны открываются в простом трактире… – ужаснулся Грей. – Тут наверняка много любопытных.
– Ну, сейчас нас четверо. Трактирщик сам из другого мира, он в курсе всех дел со времён материализации земель за пределами Острова Гармонии. Дама за стойкой – тоже одна из нас. Вероятно, ты знаешь её по вашим легендам как Вершительницу Правосудия. Ты попал на Остров Гармонии, основу Мира.
– А если…
– Нет, пока ведутся важные разговоры, никому не придёт в голову обращать на нас внимания, даже если мы будем метать молнии. Поэтому, скажу так. Первоначально шартийцы были тем самым «злом», с которым надо было сражаться гостям. Но времена проходят, и вы все заслужили отдых. Посему, мы просто повернём один из столпов творения, и они станут такими же, как люди или эльфы. И сделаешь это ты.

– То есть, мы потеряем свои силы?
– Почти. Каждый пятый обладает даром, который не требует смены. Молодые же и вовсе пошли с хорошим даром, вам не было нужды становиться иллюзорной угрозой для Мира.

– А как насчёт Неро? Он весь в отца, такой же угрюмый. – заметил Грей.
– Депрессия заразна. Неро потому и не умеет нагнетать мысли, потому что его дар – в разрушении самообмана. Из него в будущем может получиться неплохой психолог. Разрушение воздушных замков. Качественно и безболезненно.
– Но у Любы и Аолен вышло всё так же, как и у их родителей…
– Почти. И ты это сам знаешь в чём это «почти» заключается.
– Ладно… но что будет с остальными? Они будут жить?
– Конечно! Они немного поменяются в характере. Через пару лет они будут не страшнее владов. Конкретно по высшим… Оргазор выйдет из своей депрессии. Эргот перестанет получать удовольствие от причинения боли. Грациару отпадёт нужда притворяться…

А вот это было внезапно.
– Как притворяться? Разве Грациар не самый… добрый из демонов?
– Знал бы ты его настоящего, ты бы понял, что он очень умен. Сам же он считает, что это хорошая шутка, казаться местным юродивым, за это ему многое сходит с рук. Спасибо большое! А вот и кофе, угощайся.

Грей отпил из кружки горячего ароматного напитка, который можно найти разве что в садах магов. Но этот был куда вкуснее и ароматнее. Кроме того, в чашке плавало облачко замороженных мягких сливок, которые превращали напиток в изысканный десерт. Как итог к кофе, было крошечное, на один укус, пирожное.

– Спасибо вам большое, это удивительно! – воскликнул юноша, обращаясь к Трактирщику. Тот улыбнулся в усы и кивнул головой.
– Интуиция тебя не подводит и в этом. – усмехнулся человек в белом. – В этом трактире в качестве оплаты очень хорошо идёт доброе слово. Зелье Алхимика у тебя с собой, возьми его, и ступай домой. Не зря твой род считается самым знатным, столп творения шартийцев находится в пыточной Повелителя Боли. Я пойду с тобой.
– Прежде чем мы начали… это же не просто так?
– Что?
– Мой запоздалый дар, паладинство у Лиеса, путешествие по всему миру…
– Да, конечно. Хотя Лиес и был против «приютить» шартийца, но зато ты стал тем, кем ты являешься. Поборник Справедливости, живой и не испытывающий привычного шартийцам довольства своей жизнью.  И да, неужели ты думал что все паладины так близки к своим покровителям? Они довольствуются откровениями и озарениями, и далеко не каждый надеется в минуты высшего душевного подъёма увидеть их сияние. А с тобой нянчились, как будто ты близкий родственник нашего общего знакомого.

– Кстати… почему вы называете нас шартийцами? Всегда нас звали демонами, и мы сами… – внезапно встрепенулся Грей.
– Теперь нет. Так уж сложилось, что теперь помнишь только ты, как ты был «демоном». Во всём мире уже испокон веков вас величали именно так. Конечно, была эпоха, когда вас звали демонами, но она быстро прошла. Да и потом, вы не настоящие демоны. Настоящих тут пока и не было, не считая тех, что проездом заскакивали в трактир.

В трактир внезапно зашёл Лиес. Он был явно взволнован.
– Что такое? – спросил человек в белом. Двуликий тут же заметил его.
– Вот вы где! Я уже подумал что вы отправились за пределы Мира. Йол, ты же знаешь, я не вижу Остров Гармонии!
– Прости, забыл предупредить. – виновато улыбнулся человек в белом. – Но мы уже уходим. Нас ждёт эпическое сражение в Нашора-шарте. Можешь присмотреть за его подругами? Если нам уж «повезёт», и кто-нибудь из них окажется в гуще боя, будет обидно.
– Снова я нянька… ладно уж. Грей, на тебя вся надежда. И смотри, не навороти там чего лишнего! Тебе пригодится мой последний дар, после чего можешь считать своё обучение законченным.
– Ты ему ещё не дал его?! – удивился человек в белом. – Тогда давай займёмся этим сейчас.

Лиес подошёл к Грею, и тот внезапно увидел, что образ его покровителя раздвоился. Левый глаз видел Лиеса Сумеречного, покровителя бандитов. Правый – Лиеса Светозарного, покровителя закона и уже павшей Империи.

– Даю тебе силу менять дар в пределах сути, но тем, кто тебе близок по крови. Ни один шартиец не устоит перед твоим даром, веди их на Свет. – почти хором сказали обе ипостаси Лиеса, и Грей внезапно понял, как и из чего состоит дар любого из шартийцев. Это было бы невозможно описать, поэтому к нему сразу пришло понимание сути.

– Всё, теперь кыш отсюда… Трактирщик, налей мне пива. Баварского. А ты, Грей, можешь по-прежнему ко мне обращаться. Я всё равно приду к тебе на помощь.


Человек в белом и Грей стояли на холме перед входом в имение Эргота.

– Ты иди вперёд, и делай что должен. Я же перенаправлю фокус столпа творения, как он будет готов, – сказал человек в белом.

Грей двинулся в павильон, как его скрутило от жуткой боли.
– Что бы ты ни решил сделать, я помешаю тебе. Я уже свыкся с мыслью, что у меня нет внука, – вновь раздался спокойный холодный голос Эргота. Грей медленно выпрямился, стараясь не показать вида. Эргот принял свою боевую форму, огромного паукообразного монстра и сверлил внука всеми шестью глазами.

– Я говорил тебе, он придет, чтобы тебя всё же убить. Паладины всегда убивали шартийцев. – донёсся мрачный бубнёж Ткача Уныния. Тот тоже был в своей боевой ипостаси чёрного облака.
– Прощай, Грейлан. – сказал Эргот, и выствил вперёд руки. Три жеста, и наступит смерть. Грей лихорадочно соображал, что же делать, пока внезапно не почувствовал в себе что-то давно забытое… забитое вглубь, чтобы никогда и ни за что это не проснулось…


Боль не прошла, но теперь она стала почти незаметной. На месте юноши стояло существо, напоминающее человека-дракона. Серебристо-голубоватая чешуя покрывала тело, создавая вид причудливых лат, огромные крылья развернулись во весь размер, сверкая в лунном свете, серебряные глаза спокойно взирали на двух демонов.

Грей сразу понял, что с ним случилось: он всё же вошёл в свою боевую ипостась. Это не был паук, как у Эргота, ведь Грей всю свою жизнь сопротивлялся бессмысленному причинению боли. Величественный дракон больше подходил под его сущность.

Зрение, дарованное драконьими глазами, показывало то, что не видел Грей раньше. И он нанёс удар, сложив когтистые лапы в сложной фигуре. Серебряный град сотнями торпед полетел в сторону Эргота и Оргазора, взрываясь снопами искр. Грей не хотел убивать их, но он видел, что их обоих окружает липкая дрянная паутина чёрной грязи.

– Неро, на помощь! – взвыл Оргазор. На него, как и на Эргота, выпавшего из своей боевой ипостаси, было жалко смотреть. Но Грей оказался быстрее, и активировал одно из паладинских заклинаний.

В облаке золотых искр, Грей склонился перед Эрготом, поверженным и готовым к смерти.
– Я обращаюсь к тебе, Эргот. Я лишаю тебя титула Повелителя Боли, и даю тебе новый. Встань, Эргот, Укротитель Страданий.

Затем повернулся к Оргазору, который уже почти распустил своё призрачное тело, и был готов окружить противника:
– Остановись, Оргазор. Я лишаю тебя титула Ткача Уныния, будь же Ткачом Спокойствия.
– Отец, что происходит? – спросил Неро. Но тут его взгляд перекинулся на дракона. – А… Грейлан. Видишь, я был прав. Ты всё же не убежал от себя. Ты шартиец, что бы по этому поводу ни думал.

– Да, ты был абсолютно прав, – вздохнул Грей. – Но я использую свои силы так, как было необходимо. А ты не будешь больше пытаться портить другим настроение. Твой дар – лишать иллюзий, а не привлекать новые.

Неро задумался. Наконец, он согласно кивнул, и оглядел своего отца.

– Отец, с тобой что-то не так. Я больше не чувствую твоей тоски.
– Я тоже, сын, я тоже. В любом случае, это хорошо, – эхом отозвался Оргазор. – Пойдёмте  отсюда, здесь больше нечего делать. Мне ещё надо привести в порядок своих слуг.


Грей летел над Нашора-шартом, и менял дар любого, кого видел. Не избежали этой участи коварный Ицей (ставший наоборот, Пробудителем Верности), Клесси (что получила дар Заботы взамен своей Строгости), и Танта (которая хоть и оставила за собой свой дар, но перестала использовать его для мучений).  Наконец, он вспомнил о том, что должен был сделать.

В пыточную Эргота он вошёл уже в человеческой форме, держа перед собой склянку с зельем. Пространство разошлось в стороны, обнажив хрустальную колонну посередине. Грей открыл флакон, и выплеснул на колонну всё его содержимое.

Колонна засияла лазурным светом, и загремела тысячей колоколов, совсем как статуэтка-охранник, когда бабушка О её утащила с собой… Алхимик был прав, воспоминание возвращалось. Столп хрусталя гудел, как потревоженный улей, и юноша почувствовал, как меняется одна из основ этого мира… А потом всё снова стало, как раньше. О случившемся здесь напоминали лишь разбросанные в разные стороны пыточные инструменты, которые больше не будут использоваться по назначению.

Грей пошёл на выход. Впереди ещё много дел.


Прошло почти полгода. Шартийцы действительно изменились: от их старой демонической природы уже не осталось почти ничего, даже боевые формы некоторых сменились. Джунгли были слегка вычищены, и был создан большой город, который так и назывался – Шарт. Туда попадали как на кораблях, так и порталами магов, и скоро шартийцы вошли в союз государств. Изредка молодой король Грей встречался с «боссом» и  своим бывшим наставником, обсуждая с ними дела. Хотя в целом, благополучие Шарта было установлено на века. Даже старейшие представители знатных родов признали Грея сильнее, а Эргот был бесконечно горд за своего внука: первый, кто объединил обитателей Нашора-Шарта! Даже самому боссу это не удалось!

Аолен долго дулась на Грея, а ещё больше на Лиеса, который почти полдня, пока Грей вершил судьбу своей родины, отвлекал их с Любой, но потом решила, что ей повезло остаться с тем даром, какой у неё был. Кстати, Векора тоже получила дар более чётко управлять удачей. Но у обеих «Хозяек Удачи» были трудности с несколькими целями своего дара. А потом Аолен всё же взяла, плюнула на условности, и переселилась к Грею. Через десять лет после этого (как того и требовал старый обычай), они поженились.

Люба периодически пропадала куда-то, но Грациар оставался при своём: пусть девочка развлекается, где хочет. У неё своя, не менее интересная жизнь. Казалось, он знал больше, но молчал.

Неро, когда наконец справился со своим даром, стал советником Грея, и часто остужал его пыл, когда тот уходил в невообразимые мечты. И его силами было предотвращено множество ошибок.

А уже через пару веков появление шартийца в любом из городов не было ничем необычным; даже те, кто помнил их как бывшую «злую расу», изменили своё мнение. К ним относились просто как к ещё одним разумным, как к тем же владам или эльфам. На этом кончается история перерождения шартийцев, но как знать, может в будущем будут ещё истории об этом удивительном народе?

 

Добавить комментарий

Your email address will not be published.