Ноя 23 2017

Урок истории

Маленькая эльфийка висела вверх ногами на ветке большого дуба, пока её дедушка, верховный друид Фаралан Адираэль (или просто старик Фа) сидел в трансе, а вокруг него колыхались большие белоснежные цветы. Наконец, чашечки цветков спрятались в траве, а старый эльф открыл глаза.

– Дедушка, а что ты делал? – спросила эльфийка, спрыгнув с дерева. Вместо ответа, старик Фа протянул руку в место, откуда росли цветы. Погрузив во влажную землю руки до локтей, он достал из земли большой, размером с сердце, красивый камень. Его шероховатая поверхность пропускала лунный свет, и от этого казалось, что камень светится.

– Вот, Алисия, это – наша история, – прошептал старый эльф. Затем откашлялся, и продолжил, уже бодрым голосом: – Маги далёкого Халифата используют свои знания, чтобы создавать видения. Я же – использовал свои, чтобы это видение само пришло ко мне, и каждый мог его рассмотреть. Раньше такие камни назывались Эдемеске – и были в ходу у нашего народа. Жаль, что все они были потеряны, когда случилось Падение.

Глаза Алисии загорелись любопытством.

– Дедушка, а расскажи про Падение? Что это такое? Ой, можно я позову друзей, и мы все послушаем?

– Лучше весь клан позови, в театр, я разбужу Эдемеске там. Эту историю должен знать каждый, – улыбнулся дед. Девочка улыбнулась в ответ, и убежала в лагерь.

– Спасибо тебе, отец. Если бы не ты, эта страница истории была бы для нас потеряна… многим будет интересно, как всё происходило на самом деле. Спасибо… – испачканная землёй рука гладила нежные листья белых цветов. Алисия ещё не знает, что именно в этом месте похоронен её прадед. И что именно его сердце послужило основой для кристаллизации Эдемеске, как тот и завещал.

В театре было много эльфов. Среди них даже затесалось несколько людей и владов, из Чужаков, которые уже доказали свою верность Клану Души Леса. Старик Фа взошёл на постамент, и вставил камень в держатель. Когда Эдемеске получил заряд энергии, он засветился нежным жёлтым светом. Старик Фа сел перед камнем, и взгляд его затуманился… как и у всех остальных. Через пару секунд все, кто находился рядом с развалинами древнего театра, погрузились в транс.


«8951 год, день 401. Исследования Малиэль-о-Ла показали, что магические каналы мироздания излишне напряжены, и не могут пропускать в таком состоянии потоки маны. Сегодня наша звезда проведёт первую попытку искривления канала, для усиления матрицы…»

– Кин-о-Ла, вас вызывает мастер! – донёсся голос издалека. Молодой эльф в красной мантии отложил стилус и бумагу. Привёл себя в порядок, и сменив красную мантию лаборанта на желтую парадную ливрею – «хран».

Это было странно наблюдать: не смотря на то, что древние эльфы (или как они себя называли – альвиане), общались и вели себя естественно для своего времени, «зрители» всё прекрасно понимали, как будто прожили с древними эльфами, альвианами, всю жизнь. Всем был понятен покрой храна, причёска в «два конских хвоста», и странное летоисчисление, где в одном году было семьсот тридцать дней.

Кин вышел за пределы лаборатории – перед его глазами предстал чудесный город из белого камня. Частично зрители его уже видели – именно в его руинах и растёт СильваСоритас, чудесный росток Мирового Древа. Пройдя вверх по лестнице, Кин встретил мастера – пожилой альвианин, мастер-учёный Малиэль-о-Ла. Кстати, приставка «о-Ла» означала не родовое имя, а принадлежность к кругу учёных, и её носили все научные сотрудники. Голова мастера была гладко выбрита, в знак высокого интеллекта, а его хран был двухцветным – желто-серым, как у всех учёных высокого ранга. Больше никто не имел права носить двухцветный хран.

– Вы хотели меня видеть, мастер? – спросил Кин, касаясь плеча учителя в знак приветствия. Учитель коснулся плеча Кина в ответ.
– Ты закончил приготовления? – поинтересовался учитель.
– Да, ещё утром. Но мастер, вы уверены, что заклинание составлено верно? Ещё никто никогда не создавал заклинание подобной степени сложности, оно влияет на саму канву Мироздания! Даже сами Таилэр никогда не касались струн Природы!

Таилэр были учёными самого высшего ранга, гораздо выше, чем у мастера. Лицо Малиэля недовольно скривилось при упоминании «светил науки»
– Чепуха. Тот, кто не идёт на риск, тому не сопутствует успех! Магическая матрица этого мира могла бы быть настроена на другую, более успешную волну. Для этого мы используем незадействованные резервы Природы, пропуская через Призму Оль.

Глаза Кина испуганно расширились. Память услужливо подсказала мощь этого заклинания, использовавшегося лишь в крайних случаях. Могущественного, но опасного. Один неверный шаг – и быть беде.
– Мастер, неужели вы решили задействовать силы Природы?! Что скажут остальные, это совершенно противоречит основным аксиомам альвианской магии! Неужели вы забыли Шестнадцатый Постулат?
– Не учи меня.
– И всё же, прошу вас, прочитайте его.

Пожилой эльф погладил себя по мочкам ушей, снимая напряжение, и прочитал:
«Природа независима, любое вмешательство в природу повлечёт необратимые последствия». Да, это так. Что может быть более необратимым, чем изменение магической картины Мира? Наши маги используют резервы Арканы, наши жрецы – восхваляют Аальшивана. Но Аальшиван уже сотню лет как молчит, и в мире осталось лишь пятнадцать жрецов, которые его слышали. Усиление магического потока уменьшит затраты энергии и увеличит эффективность, а всё благодаря тем силам, которые почему-то не используются природой. Такие как ты, смогут пользоваться магией Арканы на моём уровне. Я же смогу быть равным Таилэр. А сильнейшие из наших магов станут подобны покинувшему нас Аальшивану! Но хватит об этом, найди моих коллег, сегодня мы должны активировать заклинание. Это приказ первой степени.

Мастер подтвердил важность приказа ударом в хрустальный колокольчик, звон огласил о начале действия приказа. Кин обречённо вздохнул, положил руку себе на плечо – попрощался – и спустился вниз. Приказ первой степени нарушить было нельзя, ибо в случае неповиновения, ослушавшегося ждали большие неприятности, справиться с которыми можно было только исполнив приказ, или умерев.


– Кин, что происходит? – спросила эльфа его жена, красавица Шаандил. В её глазах стояли слёзы. Альвианин взял свёрток с маленьким ребёнком. Ему был всего год, он только что отучился от материнского молока. Малыш, кажется, тоже всё понял, и плакал. Учёными альвиан было доказано, что дети этого возраста видят мысли своих родителей. А мысли Кина были мрачнее безлунной ночи.
– Шаандил, любовь моя, это единственное, что мы можем сделать для малыша.
– Скажи хоть, что случится?!
– Ничего хорошего. Малиэль-о-Ла приказал подготовиться к заклинанию, которое может уничтожить нас всех, может быть, наш сын спасётся. Я не могу помешать мастеру, мне приказали. Ты сама знаешь, что случается с теми, которые не выполняют приказы первой степени. Я уже себе не принадлежу.

Кин ушёл, не в состоянии слушать горькие рыдания любимой жены. В его глазах тоже стояли слёзы, он не был уверен, правильно ли делает, но его внутренний голос просто кричал о том, что это – единственный способ выжить для малыша.

Учёный дунул в свистульку, издав глухой звук. Из леса вышла дриада. Хоть дриады и были существами низшего порядка, чем альвиане, они вполне разумны.
– Позаботься о моём сыне, – попросил Кин, вручая свёрток с ребёнком. Дриада посмотрела на малыша, который перестал плакать, затем на альвианского учёного, бросила ему какую-то фразу на лесном наречии, и скрылась в зарослях. Преследовать Дриаду Кину было бессмысленно – далёкие от природы альвиане часто терялись в лесу. По крайней мере, инстинкты диких зверей не позволят дриаде просто так обречь на погибель малыша – она его воспитает и вырастит, как себе подобного. Для альвианина – ужасная судьба, но что-то подсказывало убитому горем отцу, что так будет лучше.


Кин-о-Ла сошёл с воздушного змея, и положил руку на плечо старого учёного.
– Многоуважаемый Эдунал-о-Ла, приготовления к заклинанию почти завершены, нужно ваше присутствие. Малиэль-о-Ла приказал собрать всех учёных для активации заклинания, – осторожно сказал Кин. Эдунал приложил руку к хрустальному шару, и сосредоточился. Через пару секунд магический самописец начал выводить заложенный текст. Кин только вздохнул – его уровень магического дара был недостаточным, чтобы активировать даже слабого «самописца». Приходилось писать стилусом. Наверное ещё… ну, конечно! Эдунал провёл рукой по дверному проёму, и тот обратился в портал. Жаль, что тот неудачный эксперимент лишил Эдунала зрения и голоса, но старик и так справлялся. Кин посмотрел на закрывшийся портал, и отправился в соседнюю комнату, где работал над какой-то странной конструкцией ещё один учёный – молодой и подающий большие надежды Калас-о-Ла, родственник Кина, приходившийся ему «полуденным дядей второй степени». Система родства альвиан была запутанной, даже не смотря на полное понимание происходящего, никто не понял, почему его так назвали. Возможно, Кин тоже не понимал – но Калас всё равно считал его родственником.
– Рад тебя видеть, Кин. – улыбнулся Калас. – Ну, что тебя привело сюда?
– Малиэль-о-Ла сегодня активирует заклинание, нужна помощь всех, и тебя тоже. Кстати, над чем работаешь?
– Новая ветвь в истории науки! Смотри!

Калас взял горсть зелёного порошка, положил в жаровню, и положил наверх трубу с мраморным шариком. Крошечная магическая искра – и порошок оглушительно взорвался, запуская шарик в вверх. Если бы порошка было бы больше, он пробил бы потолок, а так – на потолке осталась только трещина, тут же затянувшаяся защитным строительным заклинанием.
– Я назвал это «огненной пыльцой»! Намного мощнее обычной магии, и не требует дара! Здорово, правда? – восхищённо воскликнул молодой эльф. Кин вымученно улыбнулся.
– Да, занятная штука. И много у тебя её?
– Нет, я пока не придумал, как её хранить, она же от одной искры взрывается. Нельзя чтобы на месте корпуса лаборатории осталась только воронка. Но к первым заморозкам должен управиться!

Кин снова грустно улыбнулся. Это не осталось незамеченным от дотошного дядюшки.
– С тобой явно что-то не так, от тебя что, солнце отвернулось? – поинтересовался Калас.
– Нет, просто у меня очень плохие предчувствия, по поводу этого эксперимента. Но я ничего не могу сделать!
– Брось! Ну что ужасного может случиться? Земля расколется, элементали вырвутся на свободу, или Ииштр вырвется из подземной темницы? Это всё давно просчитано, вероятность ошибки крайне мала, я бы даже сказал НИЧТОЖНО мала! Но если тебе так страшно, можешь попросить отгул у мастера. Ты всего лишь младший научный сотрудник, даже не ассистент. Хотя я бы на твоём месте остался, и убедился, что всё будет нормально. Ведь я же правильно понимаю, что заклинание будет проходить в Небесном Павильоне?
– Да, там проще всего подключиться к основному каналу.

Калас быстро облачился в свой чёрно-белый хран, и направился к портальной арке в комнате.
– Тебе ещё кого-то надо навестить?
– Да, ещё Валиеру-о-Ла, Талиэля-о-Ла, Малиндрата-о-Ла.
– Лети к мастеру, я их позову. Так быстрее будет, ты же до сих пор не научился пользоваться порталами. Про приказ не думай, он будет выполнен в срок.

Кин поблагодарил Каласа, и отправился к воздушному змею.


Шесть учёных держались за руки, творя заклинание. Красные молнии резали небо, издавая при этом переливчатые звуки, как от огромных колоколов. Краски померкли, осталось только серое марево Астрала и красные всполохи молний. И золотой столп света – материализованный канал магии альвиан.

Закончив заклинание, учёные магическими импульсами стали направлять в канал красные молнии: золотой свет жадно принимал разряды энергии, и действительно становился шире.

Кин обнимал свою жену, и смотрел из окна на то, что творилось на летающей платформе. Его сердце замерло.

Раздался хлопок беззвучного грома, и всё пропало: канал, молнии, цвета вернулись на место… но заклинание сработало. Кина захватила ненависть. Жуткая, страшная ненависть, которая выместила все остальные чувства. Не помня себя, он со всей силы ударил Шаандил, свою возлюбленную. Та отлетела в сторону, не ожидая удара, и набросилась на мужа, целясь острыми зубами в горло, но Кин, будучи сильнее, повалил её на пол, и стал душить. Убив её, Кин ничего не почувствовал – всё, что он хотел – это убивать. Убивать всё, что заметит, все, что будет рядом. Убивать, только убивать! Кровь альвианина буквально горела бешенством.

Вооружившись кухонным тесаком, Кин вышел на улицу, где уже творилась настоящая бойня – все стремились убить друг друга: на земле уже было несколько трупов и лужи крови… с Небесного Павильона раздавался грохот, и сверкали молнии заклинаний – маги тоже убивали, разрушая при этом всё, что попадалось под действие их заклинаний.

Кошмар продолжался недолго, пару дней – в результате город был разрушен, а когда-то самая сильная раса альвиан превратилась в кровожадных монстров. Эпидемия безумной ярости охватила всех альвиан, от детей до стариков, где бы те ни были, ибо была затронута сама суть их расы. Уцелевшие Животные и птицы покинули руины города, чтобы не попасть под удар – магия затронула только один вид. Тот, который вмешался в Правила, ради ещё большей силы. И теперь он был бессилен против первобытной, сдерживаемой ранее Ярости Природы.

Кин шёл к лесу, хромая. Его нога была перебита, глаз вытек, а сломанная челюсть не закрывалась. Но ненависть и злоба были сильнее боли. Немногочисленные выжившие альвиане ушли в лес, чтобы убивать дальше. Перед глазами Кина промелькнула дриада – возможно, даже та, которой он отдал своего ребёнка, это было не важно. Альвианин зарычал, и замахнулся на дриаду – та явно не ожидала такого от представителя «высшей расы», и отскочила в сторону, издав тонкий свист.

Из леса вышел медведь, большой и старый – таких охотники альвиан называли «дедушками», и всегда обходили стороной. «Дедушка» играючи мог завалить отряд охотников, но Кину было всё равно – он набросился на старого медведя, и попытался укусить его за лапу. Медведь зарычал, и откинул Кина в сторону, а затем они схлестнулись в битве. Битва продолжалась всего пару секунд. Кин умирал, но всё же пытался сражаться дальше. Пока изувеченные конечности не отказали ему, и он не упал на землю…

Дух Кина смотрел на дриаду: после того, как тело умерло, заклинание больше не вводило его в состояние неконтролируемой ярости. Всё, что он чувствовал – это бесконечную скорбь и стыд за то, что натворили альвиане. Теперь он понимал, ЧТО за страшную силу пробудил Малиэль своим заклинанием. Ярость Природы, действительно никогда не использовавшаяся Ею в полной мере, была выпущена в магию альвиан, в саму их суть.

«Наша раса исчезнет навсегда, я был прав, это было ошибкой» – подумал Кин.
«Они выживут. Они уже не будут такими, как раньше, но выживут. Альвиан не будет, будут другие. Природа всесильна, она остановит заклинание со временем» – ответила дриада. Как и все лесные духи, она могла общаться с призраками на языке душ.
«Прошу, позаботься о моём сыне. Пусть он вырастет мудрым и сильным, а потом узнает и расскажет всем, что случилось с нами»
«Хорошо. Я передам ему твои слова. Он направит выживших по другому пути, пути Природы. И больше никогда не идите старым путём»
«Спасибо тебе. Прощай»

Дриада проводила взглядом дух, и села на колени перед телом Кина. Опустив голову, она запела свою песню. Из земли начали быстро расти побеги вьюна, покрывая тело, утягивая корешками его вглубь земли. Видение потеряло отчётливость.


– Это было… страшно! Дедушка, неужели наш народ совершил такую страшную вещь?! – плача, спросила Алисия, приходя в себя. Многие хотели бы тоже узнать ответ на этот вопрос: до сих пор им было странно, как эльфы, могущественная раса, дошла в этом Мире до такого жалкого состояния. Теперь же всё встало на свои места.
– Старик Фа, а кто был тот младенец? – спросил егерь Филиатар, но внезапно до него дошло.
– Старик Фа, так ты – один из последних альвиан? Сколько же тебе лет?! – удивился один из чужаков. Верховный друид грустно улыбнулся.
– Эльфы стареют медленно, и пока ещё никто не умер от старости. Мне шесть тысяч лет – и до сих пор действие заклинания действует на многих. Но, по крайней мере, Природа спасла нас – дриады, лесовики, звери смогли спасти достаточно эльфов, чтобы наша народ не исчез. Воспитать в своём ключе – поэтому все мы чтим Природу, хоть и каждый по-своему. Как и чтят её лесные жители.

– А как же Кровавая Ветвь? Почему они до сих пор такие злобные? – спросила знахарка Лафдрэл.
– Кровавая Ветвь… подчинила себе Ярость Природы, спустя тысячелетия. Он берёт начало от родственников детей тех шести учёных. Ярость пропитала их кровь настолько, что воспитать их взялись лишь самые свирепые из лесных созданий – древни. Да и то не те, что вы могли увидеть в лощинах, а крошечное племя древней, что пили кровь так же, как растения пьют воду. Отсюда и название клана. Этих древней больше не осталось, а клан – жив. Вас же – старик Фа очертил жестом всех присутствующих – от проклятия очистил Астрал, когда вы умирали и возвращались к жизни. Как и моего отца. Потому я и собираю вас, вы – первые, кто начисто лишён следов Падения. Потому я принимаю в клан и не-эльфов. Чужаки могут быть другой крови, но духом те, кто здесь с нами – эльфы. А теперь мне нужно удалиться в лес, я чувствую приближение ещё одного Чужака.

Старик Фа ушёл, а Алисия снова осмотрела руины театра – она помнила, как в видении прошлого это было красивое место… а вот там – жил её прадедушка, Кин. А здесь… неужели, всё это не случайно?

В руинах, где когда-то был Небесный Павильон, располагалось святилище, где рос росток мирового древа. Ярость Природы была выпущена здесь, здесь же было рождено творение Её Любви.


Старик Фа сидел напротив большой старой ивы. Сидеть ему пришлось недолго: через некоторое время из-за ветвей вышла дриада. Старый эльф подошёл к ней, и обнял. Из его глаз потекли слёзы – впервые за долгие века. Дриада гладила старика Фа по седым волосам, и напевала свою утешающую песню.
– Не нужно плакать, дитя моё, всё это было правильно. – сказала дриада.
– Но почему отец хотел, чтобы я это увидел своими глазами? Это было слишком тяжело, пережить то же, что и он. Особенно… последние часы.
– Цени этот урок, и пусть каждый желающий его сможет посмотреть, когда захочет. Это больше чем боль, это – предупреждение. Предупреждение всем вам, чтобы вы никогда не пересекали опасную черту. Чтобы не повторить эту ошибку.

Старый друид и лесная дева, та самая, что воспитала его, как мать, ещё долго сидели под тенью ивы, и говорили о чём-то. Ещё одна страница прошлого эльфов была открыта. Страшная, кровавая и жестокая страница. Оставалось надеяться лишь на то, что подобная катастрофа никогда не повторится.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.